Попытка побега из СИЗО «Кресты» 23 февраля 1992 года - Обо всем понемногу - Статьи о... - Маньяки и серийные убийцы
Главная » Статьи » Обо всем понемногу

Попытка побега из СИЗО «Кресты» 23 февраля 1992 года
Попытка побега из СИЗО «Кресты» 23 февраля 1992 года — одна из самых известных попыток побега из ИЗ № 47/1 (на тот момент - ИЗ-45/1) ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области, более известного как «Кресты».

Предыстория побега

В июне 1991 года в «Кресты» был доставлен вор-рецидивист Юрий Николаевич Перепёлкин, 1959 года рождения, уроженец Ленинграда ранее судимый за кражи и побег из колонии-поселения. На сей раз он обвинялся в умышленном убийстве, что, по законодательству тех лет, с учётом его судимостей, грозило ему высшей мерой наказания — расстрелом, или большим сроком лишения свободы. Незадолго до своего ареста Перепёлкин в квартире, куда забрался с целью совершить кражу, совершил убийство хозяйки, однако вскоре был арестован.

Перепёлкин не мог смириться с подобной судьбой. Он решил спланировать и организовать побег из одной из самых надёжных тюрем в стране. Перепёлкина поместили в камеру № 945, где он и начал планировать побег и подбирать сообщников.

План побега

Во время прогулок Перепёлкин запоминал расположение коридоров корпуса, выяснял график дежурства охраны и личные качества сотрудников охраны. Но чем больше он изучал это, тем яснее понимал, что побег будет нелёгким. За всю историю тюрьмы из неё было всего 5 удачных побегов.

Однажды, когда Перепёлкина повезли на следственный эксперимент, он неожиданно для себя сделал открытие — он выяснил, что корпус, где находилась его камера (корпус для содержания лиц, больных открытой формой туберкулеза), был расположен в углу тюремной территории и вплотную примыкает к жилому дому, расположенному за территорией тюрьмы. Более того, это был единственный корпус, в котором прогулочные дворики находились на крыше, а от них было недалеко и до последнего препятствия — щитов с колючей проволокой. Всё это радикально меняло дело и давало единственный шанс на успех.

Участники побега



Никита Фёдоров



Королёв

В камере № 945, помимо Перепёлкина, содержалось ещё 24 человека. Понимая, что в одиночку побег невозможен, первым делом Перепёлкин решил взять себе в сообщники тех, кому, как и ему, практически нечего было терять. Действовал он осторожно, боясь, что тот, на кого падёт выбор, будет агентом администрации, так называемым «стукачом».

На роль сообщника больше всех подходил 20-летний Владислав Зеленов, которому также грозила смертная казнь. Даже если бы его пощадили и приговорили к лишению свободы, ему всё равно был бы подписан смертный приговор, поскольку он, отбывая предыдущий срок, убил криминального авторитета. Такое уголовники ему бы не простили.

В конце октября 1991 года в камере появился новый заключённый — 25-летний Юрий Шапранов, который был арестован за разбойное нападение. Физически крепкий, волевой, он утвердил в камере свой авторитет, и стал в ней непререкаемым лидером. Перепёлкин понял, что и Шапранов может стать кандидатом в сообщники. Однако Перепёлкин не решался впрямую предложить Зеленову и Шапранову совершить побег. Но однажды ночью произошло невероятное стечение обстоятельств — Перепёлкин услышал, как Шапранов предложил Зеленову совершить побег из «Крестов». Понимая, что ему, невзрачному и практически не имеющему криминального авторитета, участвовать в побеге вряд ли предложат, Перепёлкин пошёл на хитрость. Однажды, во время очередной раздачи еды, он произнёс длинную тираду о том, что лучше погибнуть от пули охранника при побеге, чем находиться в таких условиях. Перепёлкин добился своего — Шапранов подошёл к нему и предложил участие в побеге. Он согласился, и предложил Шапранову уже детально разработанный план побега, основанный на его главном открытии — близости прогулочных двориков к стенам тюрьмы. Последний понял, что Перепёлкин — тот, кто ему нужен.

Заговорщики начали тщательнейшим образом отбирать людей в команду. Они отобрали сокамерников с самыми тяжёлыми статьями, распределили их роли и обязанности в предстоящей операции. При этом Шапранов стал руководителем, а Перепёлкин — реальным мозговым центром побега. Помимо Перепёлкина, Шапранова и Зеленова участниками побега стали их сокамерники Фёдоров, Королёв, Зиновьев, Уткин.

Подготовка к побегу

Ключ от двери, ведущей на смотровую вышку, Перепёлкин планировал отобрать у конвоира, который вёл бы их в тот день на прогулку. В случае провала всей операции у него был готов и запасной план — они взяли бы заложников из числа контролёров тюрьмы и, диктуя свои условия администрации, вырвались бы на свободу.

Важным этапом стало изготовление подручных средств для побега — Королёв смастерил верёвочную лестницу из простыней и хитроумное духовое ружьё, с помощью которого точно измерил расстояние от прогулочного дворика до стены тюрьмы. К середине января 1992 года Шапранов и Зеленов сделали заточки из обувных супинаторов. Перепёлкин сделал муляжи гранат из хлебного мякиша, и выкрасил их в зелёный цвет.

Перепёлкин добился беспрекословного подчинения сообщников, его стали слушать наравне с Шапрановым. Позже он признался, что боялся, что по образцовому поведению участников побега остальные сокамерники могут что-то заподозрить.

Однажды в камеру № 945 пришли контролёры и провели обыск (так называемый «шмон»). С поразительным хладнокровием уголовники сумели скрыть все изготовленные ими ранее приспособления.

Побег

Операцию назначили на 23 февраля 1992 года. Несмотря на положенное по праздникам усиление охраны, это было оправдано с точки зрения эффекта неожиданности. Помимо этого, Перепёлкин подслушал разговор двух охранников тюрьмы, из которого узнал, что в этот день в корпусной комнате для контролёров будет праздновать свой день рождения контролёр Валентина Авакумова. Это подсознательно должно было ослабить бдительность охраны.

23 февраля 1992 года, в 10:30 из камеры № 945 вывели на прогулку всех семерых участников побега. Последними шли Фёдоров и Уткин, которые в случае необходимости должны были запугать идущего за ними контролёра с собакой. Однако на лестнице контролёр с собакой не пошёл за ними, а остался на втором этаже и ушёл в служебное помещение.

Охранника на смотровой вышке не оказалось, и Королёв дал сигнал к началу операции. Подойдя к прогулочному дворику, заговорщики напали на контролёра. Отобрав у него ключи, они бросились к люку, ведущему на вышку, а оттуда на крышу. Но кроме внешнего замка на люке был установлен внутренний, который всегда закрывается изнутри контролёром, находящимся на вышке. Этот надзиратель и заметил беглецов и сообщил о попытке побега в оперативную часть СИЗО. По изолятору была объявлена тревога. Немедленно было вызвано спецподразделение, и уже через несколько минут его бойцы подбегали к корпусу № 9.

Поняв, что путь к свободе им отрезан, бандиты взяли в заложники находящихся на втором этаже контролёров Александра Яремского и Валентину Авакумову. Забежав к ним, они заявили: «Не шевелиться! Это побег! Вы — заложники».

Шапранов и Зеленов связали заложников. Уткин и Королёв выскочили в тюремный двор, попытались запугать сотрудников спецподразделения с помощью гранаты из хлеба. Это им не удалось, и тогда они, заскочив в служебное помещение, заперли изнутри массивную дверь. Беглецы потребовали связаться с руководством тюрьмы и сообщить ему их условия — деньги, транспорт до аэропорта и самолёт для беспрепятственного вылета за границу. Всё должно было быть выполнено к 13:30. В противном случае бандиты угрожали убить заложников. Начальника изолятора на месте не оказалось — было воскресенье, поэтому ему сообщили домой о побеге.

Пока о побеге сообщали начальству, Перепёлкин позвонил домой матери и попросил её сообщить о побеге журналистам, что она и сделала. Расчёт Перепёлкина состоял в том, что в присутствии прессы руководство тюрьмы не пойдёт на силовые меры. На место прибыла съемочная группа телепередачи «600 секунд» и ряд других журналистов.



Преступники в окне корпусной — Зеленов, Шапранов и Королёв

Авакумова и Фёдоров сидели напротив окна, чтобы все видели намерения бандитов, а Яремский и Перепёлкин находились в глубине корпусной. В переговоры с начальником регионального управления исправительно-трудовых учреждений по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области полковником Александром Кулаковым вступил Шапранов. Он постоянно делал упор на то, что участникам побега было нечего терять.

Во дворе корпуса начал действовать штаб, в который, помимо Кулакова, вошли также начальник «Крестов» Степан Демчук и ряд сотрудников управления ИТУ по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Демчук предложил бандитам вернуться в камеру, обещав, что никакого наказания не последует, однако они отказались. Руководство МВД потребовало провести штурм.

Когда сотрудники спецподразделения попытались установить лестницу к окну корпусной, Фёдоров выглянул в окно вместе с заложницей Авакумовой и потребовал убрать лестницу, что и пришлось сделать. Также попытались воздействовать на беглецов с помощью их родственников и криминальных авторитетов. Обе попытки также потерпели фиаско.

Кулаков рассчитывал на то, что у большинства захватчиков заложников после начального куража начинался период апатии, во время которого можно было уговорить их сдаться. Однако бандиты нашли в корпусной водку, приготовленную ко дню рождения Авакумовой, поэтому период апатии у них так и не наступил.

Переговоры продолжал вести Шапранов, который более всех был способен говорить дипломатическим языком. В окне также часто появлялся пьяный Королёв, который угрожал убить заложников и называл всех участников операции по их обезвреживанию «козлами». В 13:10 Зеленов выкрикнул свою знаменитую фразу, которая впоследствии неоднократно использовалась в титрах популярной телепередачи «Криминальная Россия»: «Наша молодость здесь пройдёт! Сдохнем мы здесь, в тюрьме!»

Основной ошибкой Кулакова являлось то, что он подумал о том, что Шапранов является лидером бандитов, и стал его уговаривать сдаться. Тот сказал, что лидером он не является, и ничего не решает. Так было установлено, что организатором побега являлся тот, кто ни разу не появлялся в окне, то есть Юрий Перепёлкин. Вскоре в окне появился на короткое время и он, однако тут же бросился обратно. Как позже выяснилось, заложник Яремский, оставшись без присмотра, попытался освободиться.

Штурм

Вскоре из Москвы поступил приказ — подготовиться к штурму. По плану, снайпер с крыши должен был застрелить Фёдорова, державшего заложницу Авакумову, и тех, кто окажется в прямой зоне видимости. В это же время одна группа спецподразделения должна была сбить кувалдой замок на двери корпусной, а другая должна была пройти через окно на лестничной клетке.

Но заключённые из камер соседних корпусов стали кричать и подавать условные знаки бандитам о том, что готовится операция. Пришлось спешно отзывать подразделения, уже практически проникнувшие в корпус № 9. Бандиты продолжали переговариваться с заключёнными, узнавая о расстановке сил перед операцией.

С целью заглушить выкрики заключённых была подогнана пожарная машина с мощным двигателем. Бандиты тут же потребовали убрать её, высунув в окно Яремского, подрезали его заточкой и заставляли повторять их требования.

Ситуация стала критической, и, после короткого совещания, штаб отдал приказ о начале штурма. В 14:12 по выстрелу снайпера в окно корпусной обе группы захвата ворвались в корпус № 9. Буквально на первом же шагу сотрудники спецподразделений столкнулись с трудностями. Решётка на окне корпусной со стороны лестничного пролёта не поддавалась, а дверь выбить с первого раза не удалось. Молниеносного проникновения не получилось. Лишь через десять минут группам захвата удалось проникнуть внутрь, и бандиты были обезврежены.

Последствия побега



Раненный Перепёлкин

Валентина Авакумова выжила. Во время штурма Перепёлкин ударами заточки в область сердца тяжело ранил Яремского, который впоследствии скончался, а затем аккуратно воткнул себе в сердце заточку, но так, чтобы она повредила только кожу. Это был его последний гениальный трюк. После штурма он был госпитализирован. Трое бандитов — Фёдоров, Шапранов и Зеленов были убиты точными выстрелами снайпера. Остальные были водворены в камеру.

Суд

Суд над участниками побега состоялся лишь в 1995 году. Королёв был приговорён к 15 годам лишения свободы, Зиновьев — к 13, Уткин — к 6. Перепёлкин был приговорён к высшей мере наказания — расстрелу, который впоследствии был заменён на пожизненное заключение.
Категория: Обо всем понемногу | Добавил: exxxxxcel (23.10.2013)
Просмотров: 1083 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]